РУССКОГО ШАНХАЙЦА
«Взгляд оставляет на вещи след»
Иосиф Бродский

Официальный сайт «русского шанхайца» Михаила Дроздова, на страницах которого он предпринимает попытку рассказать о себе через призму давнего увлечения – коллекционирования редких эмигрантских изданий. Автор сайта надеется, что ему удастся послужить как делу дальнейшей популяризации известных эмигрантских авторов, так и извлечению из-под завалов времени полузабытых имен деятелей русского зарубежья. Подробнее об этой коллекции...

  • КНИГИ

    Книги и журналы, изданные как в эмиграции, так и на родине; с автографами и без.

  • КАРТИНЫ

    Картины русских и зарубежных художников, прочие предметы искусства.

  • ПИСЬМА

    Письма и документы эмиграции, рукописи, фотографии.

  • РАРИТЕТЫ

    Прочие раритеты: открытки, денежные знаки, личные вещи деятелей эмиграции и т.п.

Предметов в коллекции: 1142 / На сайте: 824
Последние 16 предметов в коллекции


«К подержанным вещам,
имеющим царапины и пятна,
у времени чуть больше, вероятно,
доверия…»
Иосиф Бродский

Вся коллекция

«Уроженец Владивостока!
Такому с самого детства
От Пушкина и от Блока
Уже никуда не деться!»
— Иван Елагин

  • «Русские разговоры»: Михаил Дроздов

    25
    МАЙ

    Как сообщал портал RUSSKIE.ORG, Институт Русского зарубежья начал новый проект – «Русские разговоры». В рамках проекта Сергей Пантелеев будет обсуждать злободневные проблемы Русского мира с известными экспертами, учеными, политическими и общественными деятелями, живущими как в России, так и в зарубежье. Первый разговор прошел 22 апреля 2020 года с живущим в китайском Шанхае председателем Всемирного координационного совета российских соотечественников, проживающих за рубежом, Михаилом Дроздовым. Портал RUSSKIE.ORG публикует полный текст разговора.

    Сергей Пантелеев: Здравствуйте, дорогие друзья. Институт Русского зарубежья начинает новый проект. В ближайшее время и на большую перспективу мы будем в режиме онлайн встречаться с русскими экспертами, живущими в разных странах мира, и вести «Русские разговоры» о самом главном. Мы будем говорить о том, что волнует нас, живущих в России, ближнем и в дальнем зарубежье, в нашем необъятном Русском мире. Этот проект мы начинаем в светлую седмицу, это очень хороший знак, это очень здорово, это символично, это по-русски. Как начать и с кем начать, я особо долго не думал, этот разговор, опять же, достаточно символично мы начинаем с председателем Всемирного координационного совета российских соотечественников Михаилом Дроздовым. Во-первых, Михаил возглавляет, наверно, главную, ключевую организацию, которая координирует движение соотечественников по всему миру, а во-вторых, все мы сегодня живем в условиях мировой пандемии коронавируса. Михаил Дроздов проживает в Шанхае, давно возглавляет русскую общину и вся эта история с коронавирусом началась именно в Китае. Именно от Михаила Дроздова я впервые услышал и понял, что коронавирус – это серьезно. Первые посты, написанные Михаилом еще в феврале, меня, поначалу удивили. Вот с этого момента, с первого вопроса, который волнует сегодня всех, мы и начнем. Михаил, здравствуйте.

    Михаил Дроздов: Здравствуйте, Сергей. Рад приветствовать вас, рад приветствовать всех, кто нас смотрит и слушает.

    Прочтём до конца?

  • Гоголь Н.В. «Мертвые души»

    23
    МАЙ

    Гоголь Н.В. «Мертвые души», — Париж: Booking International, 1995, 411 стр.

    Настоящая русская классика первого ряда. Тот самый случай, когда всё произведение гармонично от первой до последней страницы, все персонажи — яркие, запоминающиеся, живые, а все события, несмотря на фирменный гоголевский сарказм и сатиру, несмотря на несколько фантастический сюжет, представляются читателю максимально достоверными, а в своей совокупности и составляют, наряду с пушкинским «Онегиным», ту самую энциклопедию русской жизни первой половины XIX века из которой мы и черпаем свое представление о ней. А какие говорящие имена у героев — Чичиков, Манилов, Коробочка, Собакевич, Ноздрёв, Плюшкин! Не имена — а музыка, не проза, а поэма! Впрочем, именно этим словом, Гоголь и определил жанр своего произведения. А сколько речевых оборотов и афоризмов вошло в русский язык из «Мертвых душ»!

    Писать в этом блоге подробно о произведении, включенном в школьную программу, тысячекратно описанном и откомментированом, — дело неблагодарное. Да и ненужное. Кстати, читал я его впервые — именно в школе. А вот перечитать снова довелось лишь сейчас. Прочтём до конца?

  • Путешествие в невозвратное

    28
    АПР

    Сегодня ушел из жизни мой отец. Это случилось на 87-м году его длинной жизни, которая вместила в себя военное детство, учебу в артиллерийском училище  г.Энгельса (Саратовской области), перевод на службу на Дальний Восток, где он и встретил мою маму, с которой они прожили вместе 62 года. Затем, еще в ранние 1960-е, он переквалифицировался в журналиста. Работал в газетах, был заведующим редакцией в Дальневосточном книжном издательстве, после чего без малого 30 лет проработал главным редактором Издательства Дальневосточного университета, имел звание заслуженного работника культуры Российской Федерации. Сотни книг самых разных авторов были изданы при его непосредственном участии. Очень многие литераторы, поэты, ученые мужи стремились к тому, чтобы рукопись книги попала именно в руки отца. Указание его имени в выходных данных было своеобразным знаком качества.

    Его влияние на меня было большим. Он не занимался специально моим воспитанием. Но его присутствие, его интересы, его разговоры, мнения, это все то, что определило многое в моей жизни. А из детства остались ощущения тех счастливых минут, когда он приходил с мороза домой и я тыкался носом в его шубу. Помню его портфель, в котором он часто приносил новые интересные книги.

    А еще он писал стихи. Не постоянно, а когда этого требовала душа. Из его архива я выбрал несколько стихотворений. Прочитайте их и помолитесь о новопреставленном Владиславе.

    Прочтём до конца?

  • Катаев Валентин «Трава забвенья»

    27
    АПР

    Катаев Валентин «Трава забвенья», — Москва, Вагриус, 2007, 416 стр.

    А хороший писатель Катаев! Сначала для меня это было неочевидно. Слишком уж его творчество заслонялось статусом — статусом советского «литературного генерала», а также, мягко скажем, неоднозначными поступками, ставшими, увы, частью его образа. В прошлой жизни, которую называют детством, были у меня его «Сын полка» и «Белеет парус одинокий». А теперь вот взялся за мемуарную прозу и не пожалел. Проза эта странная. А для своего времени (1960-1970-х) еще и необычная по форме.

    Но не зашифрованность персонажей, в большинстве своем легко угадываемых, не мемуарные подробности, присутствующие в воспоминаниях и других писателей, делают «Траву забвенья» и «Алмазный мой венец» значительными литературными явлениями. Написанные талантливо, они представляют собой взгляд художника на 1920-е — ранние 1930-е годы. В этих широких мазках, не всегда даже до конца фактологически достоверных, эпоха показана лучше, чем у многих дотошных мемуаристов или ученых мужей, обеспечивших свои труды ссылками на массу исторических документов.

    Прочтём до конца?

© 2013-2016 «Коллекция русского шанхайца»

Для использования материалов коллекции в какой бы то ни было форме, требуется письменное разрешение владельца сайта.

Пожалуйста, напишите ваше имя. Пожалуйста, введите ваш e-mail. Пожалуйста, оставьте сообщение.
Войти