Статьи о писателях

Статьи из различных источников о писателях, авторах книг и предметах из коллекции.

  • Н.А. Троицкий «Мой ‘Архипелаг'»

    troitskiy-n-foto-1(Глава из книги «ТЫ, МОЁ СТОЛЕТИЕ…»)

    В «Коллекции русского шанхайца» есть несколько книг Н.А.Троицкого (Б.Яковлева), в том числе и редчайшая его книга «Концентрационные лагери СССР», вышедшая первым изданием в 1955 году. Её ждала уникальная судьба — книга была запрещена на Западе, а большая часть её тиража была изъята и уничтожена.  Переиздание появилось лишь в 1983 году. Ниже публикуется глава из мемуаров Н.А.Троицкого в которой он сам делится воспоминаниями о выходе книги, которую по праву можно назвать «книгой трудной судьбы».

    В кабинет заглянула Лидия Александровна. На мой молчаливый вопрос – шёпотом: “Борис Александрович, к вам немцы. Пригласить?”. Я вздохнул. Как же мне надоели эти визитёры! Чуть ли не каждый день я был вынужден тратить по нескольку часов на приёмы именитых американцев, конгрессменов и даже сенаторов, которые хотели всё видеть и всё знать. По-видимому [их интересовало], насколько по назначению расходуются выделяемые Комитету средства. Впрочем, были и полезные встречи. Недавно [у меня] брал интервью Лайонс, [а еще] нас посетила Александра Львовна Толстая. Но иногда приходилось заниматься и такими, как какой-то знаменитый в прошлом бейсболист, водить их с экскурсиями по Институту, представлять сотрудников, выслушивать пустопорожнюю болтовню… И вот теперь немцы. Но куда деваться?

    Однако на этот раз мои посетители оказались гостями не то что незваными, а, напротив, желанными. Два бывших оберстлейтенанта Вермахта предложили заняться обработкой и обобщением свидетельских показаний немецких военнопленных, возвращавшихся из мест содержания в Советском Союзе. Прочтём до конца?

  • Сестра Татиана (Спектор) «Слово правды: Наталия Тарасова — монахиня Александра»

    Парфенова (Тарасова) НатальяВ «Коллекции русского шанхайца» имеется подборка книг из библиотеки главного редактора легендарного эмигрантского журнала «Грани» Н.Б.Тарасовой. Значительная часть  подборки содержит автографы авторов, адресованные как самой Наталье Борисовне, так и ее дочери Елене. Многие книги имеют владельческую подпись Н.Б.Тарасовой. Ниже, с любезного согласия автора, я публикую статью монахини Леснинского монастыря (Франция) сестры Татианы (Спектор). Статья содержит уникальные сведения, касающиеся биографии Н.Б.Тарасовой. В то же время владелец «Коллекции русского шанхайца» считает важным подчеркнуть, что не разделяет оценки сестры Татианы, касающиеся Акта о каноническом общении РПЦЗ и РПЦ МП. 

    Во время холодной войны культурная жизнь СССР оставалась за железным занавесом, и европейский читатель мог получать о ней только разрозненные сведения из небольшого числа изданий, которые специализировались на странах социализма. Одним из таких источников был журнал Osteuropa, который выходил на немецком языке в Берлине. Об Александре Солженицыне многие европейцы узнали, например, из статьи «Вхождение Солженицына в советскую литературу и дискуссия о нём», вышедшей в 1965 году за подписью Барбара Боде. Под этим именем публиковала тогда в Osteuropa критические и обзорные статьи о советской литературе Наталия Тарасова, главный редактор другого журнала, выходившего в Германии в эти годы – литературно-общественного журнала «Грани». Прочтём до конца?

  • Книги шанхайского врача

    Смольников В.В моей коллекции есть уникальная книга Виктора Смольникова «О контроле деторождений», вышедшая в Шанхае в 1938 году. В 2014 году в Москве малым тиражом в 300 экземпляров вышло переиздание этой книги. Одновременно были опубликованы и очень интересные «Записки шанхайского врача», принадлежащие перу того же автора. Тираж этой книги — 700 экземпляров. В ее основу легли материалы дневника, который Виктор Прокопьевич постоянно вел на протяжении всего периода жизни в Китае. Попытки автора издать книгу в СССР в семидесятые-восьмидесятые годы оказались бесплодными по причине ее «аполитичности» — так мотивировали свои отказы работники тех издательств, в которые обращался автор. Вместе с тем книга содержит ряд малоизвестных исторических фактов и любопытные картины жизни и нравов Шанхая, этого «азиатского Вавилона», в период его расцвета, а затем смены четырех режимов. И в первую очередь, речь идет о жизни иностранного Шанхая, его международного сеттльмента. Книгу,  отличает острая наблюдательность автора, его ироничный взгляд на события, происходившие с ним и вокруг него. Прочтём до конца?

  • Четыре жизни Аллы Кторовой

    Кторова А. Фото 1(«Литературная Россия», №13. 02.04.2004)

    Алла Кторова — известнейшая писательница Русского Зарубежья. 50 лет назад она уехала в США, выйдя замуж за американца — участника второй мировой войны. Алла Кторова написала более двадцати книг. Одно из самых замечательных её произведений — антироман «Лицо Жар-Птицы» высоко оценил Твардовский. Недавно в России, в издательстве «Минувшее», вышла новая книга писательницы. Она тоже называется «Минувшее»…

    Жизнь 1-я. Виктория Кочурова

    Сергей КУЗНЕЦОВ: Уважаемая Алла! Вы, как я подсчитал, меняли свою фамилию четыре раза! Виктория Кочурова, Виктория Шандор, Минодора Михайлова, Алла Кторова. Я бы хотел назвать своё интервью «Четыре жизни Аллы Кторовой». Ведь новая фамилия — это как бы новый этап в вашей жизни, даже — новая жизнь. Начнём с вашей первой жизни — с Виктории Кочуровой. Расскажите о своих родителях. Прочтём до конца?

  • Хисамутдинов А.А. «Русская словесность в Шанхае». – Владивосток, 2014

    Хисамутдинов А. Русская словестность в ШанхаеХисамутдинов А.А. «Русская словесность в Шанхае» [Электронный ресурс]: монография / А.А. Хисамутдинов; [науч. ред. Т.В. Прудкогляд]. – Электрон. дан. – Владивосток: Изд-во Дальневост. ун-та, 2014

    В монографии говорится о книгоиздательском деле в г. Шанхае в XX веке. В ней рассказывается об издании периодических и непериодических изданий, о жизни и работе книгоиздателей. Автором данной монографии является А.А.Хисамутдинов доктор исторических наук, преподаватель Дальневосточного Федерального университета, лично посетивший г. Шанхай с целью совершения данного исследования.

    Монография предназначена для тех, кто хочет подробно познакомиться с жизнью русского книгоиздания этого периода, в том числе и с жизнью самих книгоиздателей.

    Электронная версия монографии Амира Александровича Хисамутдинова публикуется на сайте «Коллекция русского шанхайца» с разрешения автора. Скачать ее можно ЗДЕСЬ. Книга является незаменимым подспорьем для всех, кто интересуется печатными изданиями русской эмиграции.

    Смотрите также интервью А.А.Хисамутдинова автору сайта «Коллекция русского шанхайца» Михаилу Дроздову.

  • Чуковские. Опустел дом

    Л.К. и Е.Ц.Чуковские

    Л.К. и Е.Ц.Чуковские

    2015-й начался с потери. Умерла Елена Цезаревна Чуковская.  Я не был с ней знаком, но чувство утраты большое. Вспоминаются знаменитые видеокадры с Пастернаком, только что получившим известие о Нобелевской премии, еще совершенно счастливым. А рядом, Корней Иванович и Люша, как до конца жизни звали Елену Цезаревну друзья. Очень запомнилось и первое в годы перестройки упоминание Солженицына в советской прессе — письмо Елены Цезаревны в «Книжном обозрении» под заголовком «Вернуть Солженицыну гражданство СССР!». Если не путаю, это 1988 год.

    В моей коллекции есть книги Корнея Ивановича и Лидии Корнеевны Чуковских с автографами авторов. Есть также и сборник стихов Андрея Белого 1940 года издания с автографом Цезаря Вольпе — редактора и автора вступительной статьи к этому сборнику — отца Е.Ц.Чуковской, погибшего в 1941 году при эвакуации из осажденного Ленинграда по «Дороге жизни» через Ладожское озеро. Стоит отметить, что некоторые книги Лидии Корнеевны осенью 2014 года были переданы мне И.Н.Зориной — вдовой известного российского литературоведа, писателя, публициста и общественного деятеля, автора многих работ о творчестве Ф. М. Достоевского Ю.Ф.Карякина, которого связывало с Л.К.Чуковской многолетнее общение и соседство. И.Н.Зорина прислала мне дневниковые записи Карякина, имеющие отношение к семье Чуковских, которые я публикую на своем сайте в память о Елене Цезаревне и Лидии Корнеевне.

    Михаил Дроздов (Шанхай) Прочтём до конца?

  • Три рецензии

    ____Автамонов Игорь «Грозди. Стихи, поэмы, сатира», — Лос-Анжелес, 1977.

    Газетные вырезки с рецензиями были вложены в книгу Игоря Автамонова «Грозди». Информацию об этой книге, имеющейся в моей коллекции, я недавно добавил на сайт. Недолго поразмышляв, решил опубликовать у себя еще и текст данных рецензий, тем более что найти их, рассыпанных по разным изданиям, возможному исследователю было бы крайне трудно.  Подталкивает меня к публикации и тот факт, что книги с автографами всех трех авторов  рецензий в коллекции уже имеются. Я говорю о Юрии Терапиано, Ариадне Делианич и Вячеславе Завалишине. Кстати, несмотря на то, что одна из рецензий подписана лишь инициалами В.З-н, я практически на 100 % уверен, что под ними скрывается именно Вячеслав Клавдиевич. Прочтём до конца?

  • Г.Эфендиева «Книжные автографы писателей русского Китая»

    f926c00091c64fc489bd646249730e4bСобирание, публикация и изучение писательских инскриптов является немаловажной задачей для литературоведов, но весьма трудной, ведь «назначение дарственных надписей делает невозможным сохранение их, в отличие от рукописей, в личном архиве писателя», «они оседают в библиотеках, архивах адресатов, <…>, со временем попадая к коллекционерам, в библиотеки, музеи, архивохранилища»[1]. Библиотечная практика, в свою очередь, не предусматривает особого выделения книг с пометами авторов. Более того, такие экземпляры (редкие и ветхие) малодоступны, а то и вовсе недоступны исследователям. Иногда, правда, инскрипты библиографируются в некоторых справочниках и каталогах.

    Настоящая публикация подготовлена на базе книжных коллекций РГБ и Дома русского зарубежья, а также ряда книжных каталогов и архивных описей[2] и посвящена автографам поэтов и писателей русского Китая (исключение сделано только для книг В. Арсеньева, А. Баранова, Г. Гребенщикова, И. Коростовца и некоторых др.). Здесь представлены дарственные надписи Л. Андерсен, А. Ачаира, Н. Байкова, В. Иванова, А. Несмелова, В. Перелешина, Л. Хаиндровой, М. Щербакова, В. Янковской и др. Большинство надписей были сделаны в 1920–1940-е годы. Прочтём до конца?

  • Валентина Синкевич «Пути-дороги Андрея Седых»

    sedykh-001Есть люди, которые будто бы не умирают, они остаются жить в памяти тех, кому посчастливилось с ними познакомиться. Таким человеком я считаю Якова Моисеевича Цвибака (широко известен его псевдоним — Андрей Седых). У него было несметное количество знакомых, собратьев по перу и сотрудников по газетной работе, (последняя для него в одинаковой степени увлекательная, радостная и вместе с тем очень напряженная) и множество близких друзей, с ними он постоянно общался, будучи верным и внимательным другом.

    Всю жизнь прозаик и журналист Андрей Седых занимался общественной деятельностью. Во Франции и в Америке он находился в самом центре культурной жизни эмиграции. В Нью-Йорке Седых устраивал музыкальные концерты и литературные вечера, обычно приуроченные к годичному собранию Литературного Фонда — Яков Моисеевич был долголетним председателем Фонда и председателем Американо-Европейских друзей ОРТ’а, как и членом многих других общественных и политических организаций, а при «Новом русском слове» создал Фонд скорой помощи. Думал ли он еще в 1955 году, называя одну из своих книг «Только о людях», что вся его жизнь будет проходить только на людях, особенно, когда он стал главным редактором единственной зарубежной ежедневной газеты «Новое русское слово»? Прочтём до конца?

  • Валентина Синкевич «Самый разносторонний литератор Зарубежья»

    Филиппов Борис«Не могу не опубликовать в моем блоге замечательную статью В.Синкевич о Борисе Филиппове (1905–1991), многие книги которого имеются в моей коллекции. Предуведомлю же читателя лишь об одном: Валентина Алексеевна в своей статье делает акцент на «респектабельном периоде»  жизни Б. Филиппова — видного литературоведа, редактора, писателя и поэта. Но нужно помнить, что он был весьма неоднозначной личностью — в годы Великой Отечественной войны стал коллаборационистом. Я не верю слухам что он участвовал в карательных операциях, но его сотрудничество с немцами и работа в оккупационной газете «За Родину» является известным фактом, который мне лично очень трудно совместить с его дальнейшей судьбой и действительно подвижническим служением на ниве российской культуры». (М.Дроздов)

    Борис Андреевич Филиппов. Фамилия, как у многих авторов второй эмиграции (Кленовский, Елагин, Моршен, Трубецкой, Нароков, Ржевский, Юрасов, Березов и др.) – не настоящая. “Все мы писали под псевдонимами, объясняет он, и эти псевдонимы не были чисто литературной уловкой. Нет, нас принуждала к ним горькая судьба бывших советских граждан, обреченных на выдачу по Ялтинскому соглашению… Вот я и стал Филипповым. Прочтём до конца?

  • А.Соколов «О Геннадии Абольянине»

    2001«Несколько книг из моей коллекции ранее принадлежали Геннадию Абольянину. Стараясь полнее проследить историю книг и их владельцев, перепечатываю в мой блог статью Анатолия Соколова «О Геннадии Абольянине», опубликованную в № 3 журнала «Сибирские огни» за 2010 год». (М.Дроздов)

    Вспоминая о Геннадии Михайловиче Абольянине, невольно задумываешься о суетном и вечном, о низком и высоком. Ведь любая жизнь, кажущаяся издалека прямой, целостной и строгой, преображается, как только начинаешь рассматривать ее в упор. В ней обнаруживаются такие дебри противоречий, несообразностей и двусмысленностей, что охватывает удивление и сомнение в самой ее возможности. Уж слишком фантастической она представляется, когда начинаешь смотреть на нее непредвзято. У Д. Гранина есть повесть «Эта странная жизнь» о замечательном биологе А.А. Любищеве. Жаль, что это название уже использовано. Может быть, с большим основанием его можно было бы применить в качестве заглавия для воспоминаний о Г. Абольянине, который прожил жизнь не менее странную, чем герой Д. Гранина. Почему же жизнь его представляется странной? И что значит «странный»? Странность в словарях определяется как необычность в поступках, во взглядах, вызывающая недоумение. Это о Г. Абольянине. У него было несколько ипостасей, которые в совокупности и представляли подлинное лицо этого человека. Прочтём до конца?

  • Г.Эфендиева, А.Потапова «О чем говорят инскрипты»

    ink-27043_640ДАРСТВЕННЫЕ НАДПИСИ НА КНИГАХ ХАРБИНСКИХ ПОЭТОВ[1].

    Мимолетную фразу, случайную строчку,

    короткую надпись – все это должны

    сохранить, передать, объяснить…

    (Р.В. Иванов-Разумник).

    Инскрипт – краткая дарственная, посвятительная надпись на книгах, оттисках, фотографиях и т.п. Книжный инскрипт многозначен: 1) это факт книжной культуры; 2) феномен бытовой культуры и литературного быта; 3) историко-литературное явление; 4) источник творческой лаборатории. Прочтём до конца?

  • Валентина Синкевич «Татьяна Фесенко»

    Татьяна и Андрей Фесенко

    Татьяна и Андрей Фесенко

    К этому имени я внимательно стала присматриваться в конце 50-х годов, хотя оно появилось в печати несколько раньше. Позволю себе, перед тем как непосредственно перейти к воспоминаниям о Татьяне Фесенко, сделать небольшой экскурс в сравнительно недавнее эмигрантское прошлое, к годам знакомства дореволюционной и послевоенной волн эмиграции, можно сказать – к проблеме отцов и детей в эмигрантском ее варианте. Знакомство «первых» и «вторых» не было столь безоблачным и идеальным, каким иногда изображают его люди, многое уже позабывшие. «Вторые» были тогда «людьми с другой планеты» — так, с легкой руки Андрея Седых, позже стали называть эмигрантов третьей волны. К этой теме относится и любопытный пассаж остроумного Довлатова: «В субботу иду на деловой обед к Ржевскому и Гулю. Там же будут какие-то археологические люди из первой волны – Елагин и Голлербах» (Иван Елагин и Сергей Голлербах — оба «вторые». — В. C.) (C. Довлатов «Эпистолярный роман с Игорем Ефимовым» — М., 2001). Прочтём до конца?

  • Игорь Петров «Возбужденные революцией»

    Doc1С метафорами следует соблюдать осторожность.

    В ноябре 1919 года в городе Ростове бывший суворинский фельетонист, а тогда – сотрудник ОСВАГа А.Ренников напряженно работал над образом революции:

    «Это была восторженная девушка, чуткая ко всему прекрасному, поборница всеобщего счастья, защитница угнетенных». Лицом она «мало походила на русскую» и была то ли свойственницей английского посла Бьюкенена, то ли племянницей начальника германского штаба Людендорфа. Сперва она сошлась со смотрителем Таврического дворца, от него сбежала к князю Львову, от того – к ревнивцу Керенскому, потом – к Чхеидзе, который, воспылав любовью, даже начал «подстригать вокруг глаз бороду», и наконец – «уже потрепанная, грязная, с насекомыми в волосах, со скверной болезнью» – к Троцкому. Охочий до наживы Лев Давыдыч за 50% комиссионных сдавал ее пьяной солдатне. Прочтём до конца?

  • Евгений Витковский «Канопус и нарцисс»

    Нарциссов Борис. Письмо самому себеОтвяжись, я тебя умоляю!

    В. Набоков. К России

    Мы уж и слова-то такие давно позабыли («оптант», «лимитроф»), а иных без поэта Нарциссова не знали бы вовсе – они сами ему придумались и проскользнули в его стихи: «кокодрил», «южас»… Да и памятная «драконограмма» – определенно не то, что хотелось бы читать уединенными вечерами, беседуя с Музой Дальних Странствий – и ни с какой другой музой, хотя колокольцы Эдгара По иной раз в поэзии Нарциссова и слышны. И если на тихой улице, в тихом квартале привяжется к вам небольшой, с кошку, но зубатый и мерзкий кокодрил, столь же страшный, как трясущийся после пересечения границы оптант; если вцепится он вам в пальто ли, в штанину ли (вот уж и куска таковых как никогда не бывало), – тут только и заорать набоковское «Отвяжись, я тебя умоляю!» и хряснуть по колбасному телу этой мумифицированной мерзости, приползшей из средневекового ночного кошмара, по этому предку обыкновенного крокодила, коего вроде бы как лекарство вешали под потолок в тогдашних аптеках и продавали в сушеном виде на унции. Что он такое – теорий много, но в поэзии Бориса Нарциссова он поныне есть и пребывать останется. Прочтём до конца?

  • «Об Александре Браиловском»

    Браиловский Александр. Дорогою свободной 01Автор этой статьи — lucas_v_leyden — опубликовал ее в своем блоге в Живом Журнале в рубрике под загадочным названием  «Летейская библиотека». Настоящее имя автора мне неизвестно. Тем не менее хочу поблагодарить его за интересную статью, посвященную Александру Браиловскому, чья книга имеется в моей коллекции.

    Идя по некоторому, изрядно простывшему, историко-литературному следу, я последнее время довольно тщательно читаю переписку Горького и его окружения между 1910 и 1920 годами. Дело это довольно утомительное, поскольку ее много и она по большей части вертится вокруг незанимательных вещей и лиц. Но случаются и интересные моменты. Вот один из них: в середине сентября 1913 года С. Г. Астров пишет А. А. Золотареву: «Теперь о Париже. Познакомился со многими славными парнями. Выступал тут в литер<атурном> кружке. Одного поэта, Бравского некоего, отправил во Флоренцию. Чего они в самом деле торчат на одном месте!». Комментаторы «Литературного наследства» (в 95-м томе которого опубликовано это письмо) отзываются о славном парне Бравском довольно категорически: «Сведения о нем не разысканы». А ведь это непорядок! Биография этого человека достойна хотя бы поверхностного очерка. Итак, давайте познакомимся: из недвусмысленного тумана к нам приближается господин небольшого роста с холодными глазами и резкими чертами лица. Если вы покажетесь заслуживающим доверия, он представится – «Леонид»; если сойдете за богему – «Бравский»; а в случае, если захочет произвести впечатление, назовется полным именем – Александр Яковлевич Браиловский (1884 – 1958).  Прочтём до конца?

  • Валентина Синкевич «Леонид Ржевский»

    rzhevskyЛеонид Ржевский жил в четырех, в основном взаимоисключающих друг друга, мирах: старая Россия, в которой прошло детство будущего известного зарубежного прозаика Ржевского, Советский Союз – его годы учебы и начало педагогической деятельности, военное время – для него это фронт, лагерь, госпиталь, и, наконец, современный Запад – Европа и Америка. На основании долголетнего знакомства с писателем могу утверждать, что, несмотря на трагизм пережитого, он до конца сохранил доброжелательный, жизнерадостный и общительный характер.

    Мягкость – вот общее впечатление от всего облика Ржевского. Был он невысокого роста, хорошо сложен, держался прямо. Лицо круглое, почти без морщин, глаза светлые, высокий лоб. До преклонного возраста выглядел удивительно моложаво. Говорил очень тихим голосом из-за перенесенной горловой чахотки – результат немецкого плена. Прочтём до конца?

  • Адриан Македонов «Будущий Твардовский»

    392_300_18068_tvardbigjpgМы познакомились в 1928 году. Скоро наши встречи стали частыми, временами — почти ежедневными. Конечно, меньше всего мне приходило в голову и тогда, и позже, что когда-нибудь я буду писать о нем воспоминания. Он был на год моложе и здоровья, казалось, был неизбывного, да и меньше всего мы думали о запечатлении своих встреч.

    В памяти остались лишь самые общие впе­чатления тех лет и некоторые события и детали.

    Одним из первых общих впечатлений от его личности было ощущение сочетания очень здорового, нормального, крепкого, жизненного, коренного и вместе с тем очень духовного. Большой и вместе с тем сдержанной, не навязчивой силы. Очень нормального, почти обычного — и самобытного, небывалого. Прочтём до конца?

  • Валентина Синкевич «Л. Алексеева: Поэт своего поколения»

    Алексеева Лидия. Фото BigПисьма Л. Алексеевой к В. Синкевич

     

    За два года до смерти одна из лучших поэтов «югославской эмиграции» Лидия Алексеевна Алексеева (урожд. Девель, в замужестве Иванникова), опубликовала в «Новом Журнале» (1987, № 166) стихотворение «Моему поколению»:

     

    С облаков наплывают летучие тени
    В чащу кленов, осин и берез.
    Мы – последние листья на ветке осенней,
    Многих ветер, играя, унес.

    Но пока еще солнце проходит по кругу
    И последняя птица поет,
    Мы дрожим на ветру и киваем друг другу,
    Собираясь в прощальный полет.

    И о счастье зеленом своем вспоминая,
    Лист листу, торопясь, говорит…
    А когда облетит наша ветка родная,
    Всех нас ласковый снег усмирит. Прочтём до конца?

  • Валентина Синкевич «Племянница Анны Ахматовой»

    Алексеева ЛидияМало кто из почитателей и даже из друзей известной поэтессы русского Зарубежья Лидии Алексеевой знал, что она — двоюродная племянница Ахматовой. Дед Алексеевой по материнской линии — Владимир Антонович Горенко — и отец Ахматовой, Андрей Антонович Горенко, — родные братья. То есть — мать Алексеевой и Ахматова были двоюродными сестрами.

    С Лидией Алексеевой я познакомилась много лет тому назад в Нью-Йорке в ту пору, когда зарубежные писатели старшего поколения еще были полны жизненной и творческой энергии. В так называемом русском Нью-Йорке часто устраивались авторские вечера, лекции, чтения стихов. Иногда приезжали и заморские гости — русские парижане с громкими именами, например, Георгий Адамович, Ирина Одоевцева.

    Лидия Алексеева почти всегда присутствовала на таких вечерах, нередко сама принимала в них участие, хотя выступать перед публикой не любила: неизменно кто-нибудь просил ее читать громче. «Не могу, такой у меня голос», — всё так же тихо отвечала она. Прочтём до конца?

Войти