Кленовский Д. «Разрозненная тайна», — Мюнхен, 1965

Предыдущее изображение
Следующее изображение

info heading

info content

Кленовский Д. «Разрозненная тайна», — Мюнхен, 1965, 56 стр.

Мягкая обложка,  состояние очень хорошее.

С автографом автора  на авантитуле: «Татьяне Павловне Фесенко с сердечным приветом от автора. Д.Кленовский».

Седьмой поэтический сборник одного из лучших поэтов Русского Зарубежья. Содержит 44 стихотворения.

Разрозненная тайна (1965)

9 октября 1964 года Кленовский написал Панину: «После почти двухлетнего молчания у меня этим летом проснулся аппетит к стихам, и сейчас их хватает для нового сборника обычного моего объема. Мечтаю, если Бог даст живота и обстоятельства это позволят, издать его к весне. Это будет шестой за 15 лет. До этого стихи частично появятся, видимо, в журналах» (Письма Кленовского Панину. №207. С.162).

Менее чем через месяц, 3 ноября 1964 года Кленовский сообщает Шаховскому: «Новый мой сборник фактически готов, но удастся ли его издать — более чем сомнительно» (Переписка с Кленовским. С.143). О причинах сомнений он подробно рассказал Панину: «Та типография, где я печатал все мои книги, ошарашила меня пренеприятным сообщением, что типографские цены повысились и что издание новой книги обойдется мне в полтора раза дороже, чем предыдущей! Это ставит издание книги еще больше под сомнение» (Письма Кленовского Панину. №207. С.163).В письме от 25 декабря 1964 года Шаховской предложил Кленовскому прислать ему рукопись: «Я попробую найти ей издателя (на условиях, которые вас не свяжут ничем). Что в моих силах, я сделаю» (Переписка с Кленовским. С.147).

Растроганный Кленовский пишет Шаховскому 1 января 1965 года: «Очень-очень Вам за все это признателен! Впрочем, судьба моей книги теперь определилась: я издаю ее сам, поскольку добрые друзья наскребли для меня сумму, необходимую для оплаты первых шагов издания, а что касается оплаты шагов последних — надеюсь, что подойдет в течение ближайшего месяца-двух еще кое-что». (Там же. С.149). Дело, однако, затянулось не по вине Кленовского, 24 февраля 1965 года он писал Панину: «Сборник мой сдал я в печать уже месяц с лишним тому назад и думал, что вот-вот придут гранки, тем более что мюнхенская типография клятвенно обещала закончить издание за месяц–полтора, но вместо гранок получил на днях известие, что единственный наборщик типографии, катаясь на коньках, сломал руку и неизвестно когда приступит к работе! Вот досада! Теперь нельзя и мечтать о том, чтобы книга вышла в свет раньше апреля или мая… Благодаря этой задержке я, впрочем, добавил в нее еще несколько стихотворений» (Письма Кленовского Панину. №207. С.165–166). Книга вышла даже позже, во многом благодаря чеку, высланному Шаховским. 6 июня 1965 года Кленовский писал ему: «На днях я получил, наконец, из типографии первый (и пока единственный) вполне готовый (т.е. отпечатанный, сброшюрованный и в обложке) экземпляр моего нового сборника». (Переписка с Кленовским. С.154).

Седьмая книга Кленовского — «Разрозненная тайна» — была напечатана, как и почти все его книги, в мюнхенской типографии И.Башкирцева, с посвящением «Моим друзьям» (в отличие от других сборников, традиционно посвящаемых «Моей жене»).

Отзывы на книгу друзей и поклонников в письмах были, по обыкновению, теплыми, а вот немногочисленные печатные рецензии в большинстве своем показались Кленовскому поверхностными. 15 декабря 1965 года он жаловался Шаховскому: «Вы вот пишете: “Вышла книга ‘Разрозненная тайна’. Почему же набрали воды в рот критики литературные”. Вы совершенно справедливо заметили, дорогой Владыка, именно вот это отсутствие полновесных  отзывов о моей книге. В “Нов<ом> рус<ском> слове” один Аргус, действительно крепко любящий мои стихи, откликнулся на книгу в своих “Слухах и фактах”, откликнулся очень искренне и тепло, но все же это был только фельетон , статьи серьезной  в газете не появилось и не появится . В нью-йоркской “России” очень хорошо, но кратко, откликнулся на книгу Месняев. И это все, что было в американской печати (газетах). Что касается толстых журналов, то, казалось бы, должна была бы появиться рецензия в “Новом журнале”, но надежды на нее у меня нет . Гуль не откликнулся письмом на присылку ему книги. Журнал его промолчал о моих двух предыдущих сборниках : “Прикосновении” и “Уходящих парусах” — я уверен, что промолчит и об этом. Так же поступят и “Грани”. “Посев” не дал, хотя я просил, краткого сообщения о выходе моей книги. В “Русской мысли” была статья Терапиано. Не помню, писал ли я Вам о ней? Написана она в обычной по отношению именно ко мне  манере: начинается с разных попреков и придирок и лишь под конец упоминается, что есть, мол, и хорошие стихи. И на этот раз Терапиано “зачеркнул” все те мои стихи, в которых трактуется “эзотерическая (как он выразился) тема” и заявил, что “прекрасным поэтом” я становлюсь лишь тогда, когда я “перестану размышлять”. Вот полнейший отчет о том, какие отклики на мою книгу появились в печати. <…> Я получил, конечно, и превосходные отклики. Очень умно и чутко откликнулись на мою новую книгу из тех, чьи имена Вам известны, — Моршен, Алексеева, Чиннов и др. — но именно поэты, а не критики. Пришли совсем замечательные письма от незнакомцев, случайно купивших и прочитавших мою книгу — они доставили мне особенно большую радость. <…> Каких-нибудь новых “высот” я в “Разрозненной тайне”, конечно, не достиг, но мне представляется (и это многие отметили), что она на уровне моих предыдущих книг; и уж во всяком случае, таких вопиющих срывов, которые заставили бы отвернуться от меня моих друзей, в ней нет» (Переписка с Кленовским. С.166–167). О рецензии Терапиано Кленовский уже писал Шаховскому не без горького сарказма тремя месяцами раньше, 15 сентября 1965 года: «Должен с прискорбием сообщить Вам, Владыка, что влиятельным критиком Ю.Терапиано, подвизающимся в парижской “Русской мысли”, мне запрещено писать об ангелах! Уже в рецензии о №10 “Мостов”, где было опубликовано мое стихотворение (впоследствии по Вашему совету несколько видоизмененное) “Мы ангелам не молимся совсем” — сей Терапиано писал: “уж какие теперь ангелы!”. В рецензии же о моей новой книге он возражает против “обилия (в ней) ангелов” (хотя их там, кстати, совсем мало! Д.К.), “приходящих на помощь”. “Без ангелов — добавляет он — поэтам обойтись невозможно!” Как же быть, Владыка? Вообще, за “метафизическую часть” (как он выразился) моей книги получил я от него порицание и осуждение. <…> Вот так и остаешься: с несправедливым обвинением, намаранным поперек книги! Ведь на критиков управы нет!» (Переписка с Кленовским. С.159-160).

Чтобы поправить ситуацию, Шаховской опубликовал хвалебную статью сразу в двух изданиях: в «Новом русском слове» 12 июня 1966 года и перепечатал тот же текст в «Русской мысли» 23 июня 1966 года.

Кроме упомянутых, было и несколько журнальных отзывов. Я.Н.Горбов в рецензии попытался объяснить название сборника: «То тайное, что мы храним в сердце, и то тайное, что живет в наших душах, не отзвук ли это разлитой вокруг нас единой и общей тайны, о которой поэзия — лучше всего иного — позволяет что-то сказать? <…> Кленовский “подобрал в пыли таинственные черепки” и размышляет:

Как хороша должна быть в целом
Разрозненная тайна их.

 

Принимая непреложность назначенного пути (как другие) он (так же, как другие) верит

…все-таки в возможность
До невозможного дойти.

 

<…> читателям помогает “дойти до невозможного” <…> обостренное чувство ритма, отбор рифм, гармоническое сочетание образов, умение сделать почти музыкальные фразы и созвучие с теми, “кто всматривается в приближающийся берег”. Поэзия, очевидно, над всем преобладает и продолжает преобладать для автора “Разрозненной Тайны”» (Возрождение. 1965. №165. С.141–143).

Ту же мысль повторил в своей статье Георгий Месняев (в основу статьи был положен его доклад, сделанный 1 мая 1966 года на собрании Общества имени А.С. Пушкина в Америке, посвященном творчеству Кленовского): «Некоторые могут спросить: что же это такое “разрозненная тайна”, и разве может быть тайна разрозненной?

Она разрозненна потому, что во всей полноте человеку не дано постигнуть тайну жизни и смерти. Только по отдельным летучим чертам, по неясным намекам, по едва заметным следам — мы можем догадываться о ней.

Каждому, на его жизненном пути, даются некие знамения, те “таинственные черепки”, собирая и сопоставляя которые, мы можем как-то догадываться о целом». (Месняев Г.  Последний царскосельский лебедь // Возрождение. 1966. №175. С.138–149).

Цитируется по: Полное собрание стихотворений / Под редакцией О. Коростелева. — М.: Водолей, 2011. — 704 с. — Серебряный век. Паралипоменон), стр. 624-627

Войти