Кленовский Дм. «Почерком поэта», — Мюнхен, 1971

Предыдущее изображение
Следующее изображение

info heading

info content

Кленовский Дм. «Почерком поэта», — Мюнхен, 1971, 72 стр.

Мягкая обложка,  состояние очень хорошее.

На обложке штамп редакции журнала «Грани»: «GRANI» Redaktion. D-6 Frankfurt M. JahnstraBe 49″.

С автографом автора  на авантитуле: «Наталье Борисовне Тарасовой с очень сердечным приветом от автора. Д.Кленовский. 16 февр. 1971».

Поэтический сборник одного из лучших поэтов Русского Зарубежья. Содержит 54 стихотворения.

Тираж 500 экз. (по данным А.Савина).

Почерком поэта (1971)

26 октября 1970 года Кленовский писал Топорковой: «Новых стихов, у меня, между прочим, накопилось уже на новый сборник в 70 страниц. Но издать его, по-видимому, не удастся. Я справлялся в типографии в Мюнхене, где печатались все мои сборники, и оказалось, что цены опять сильно скакнули. Сейчас издать сборник втрое дороже, чем десять лет тому назад» (Письма Кленовского Топорковой. С.117). Однако мысли выпустить сборник Кленовский не оставил и 21 ноября 1970 года писал Шаховскому: «Представьте себе, что я, впервые в жизни, пошел на большой и, может быть, даже чреватый несчастьями материальный риск, кинулся очертя голову в самостоятельное издание нового сборника моих стихов!» (Переписка с Кленовским. С.259). В письме Топорковой от 24 ноября 1970 года Кленовский описал финансовую сторону издания боле подробно: «Первый раз в жизни кинулся я, очертя голову, в издательскую авантюру, чреватую всякими трудностями, а м.б., и неприятностями. <…> А издать необходимо, т.к. книга эта явно моя последняя, а чувствую я себя все хуже и хуже. Кто позаботится о ней, когда меня не станет? Вот и решился я на такое: занял у знакомого (немца) сумму, достаточную для первого взноса в типографию, с таким расчетом, что смогу вернуть долг после рождества, когда друзья обычно посылают мне в подарок доллары. Затем сумею, вероятно, повторить заем, чтобы рассчитаться после Пасхи, когда обычно тоже бывают такие подарки (я в этом отношении вроде почтальонов, трубочистов и дворников в былое время)! Дело, как видите, очень рискованное, но другого выхода нет. Придется жестоко на всем вообще экономить. Раньше у меня были друзья-меценаты, помогавшие мне издавать мои сборники, но они все поумирали. Я уже послал в типографию и рукопись, и первый взнос. Если даже мои надежды не оправдаются — буду всячески оттягивать выход книги из типографии, пока не наберутся деньги. В книге будут 54 стихотворения на 72 страницы — это будет самый объемистый из всех моих сборников, исключая “Стихи”. Надеюсь, что Бог мне поможет, и книга будет издана» (Письма Кленовского Топорковой. С.117).

31 января 1971 года Кленовский писал Топорковой: «Получил Ваше письмо с милой помощью изданию книги, за что сердечно благодарю! Вы очень трогательно позаботились о моей книге, как редко кто из моих друзей, и я ценю это чрезвычайно! Книга вот-вот выйдет из печати. С типографией я уже почти окончательно расплатился — иначе она не печатала бы книгу. Теперь остается погасить тот долг, который я для этого сделал <…> Скажу Вам по секрету, что моя книга помогла мне разобраться в том, кто настоящий друг мой и моей поэзии» (Письма Кленовского Топорковой. С.118).

Шаховской, долго не откликавшийся на присланный сборник стихов, 21 мая 1971 г. написал Кленовскому: «Простите, что замешкался ответить прозой  на Вашу книгу “Почерком Поэта”. Но я ведь ответил Вам тоже почерком поэта . Неужели Вы не получили новой моей книги “Избрание Тишины”. Она даже есть двойной ответ — и сутью своей и заглавием на Ваше недоумение… Я сделал даже больше того: надеюсь, 13-го июня в воскресенье поутру русские люди по “Г<олосу> А<мерики>” услышат мою беседу, посвященную последней этой Вашей книге. Так что слишком уж пенять на меня не нужно и вряд ли справедливо…» (Переписка с Кленовским. С.262). Действительно, 13 июня 1971 года радиостанция «Голос Америки» дала в эфир очередную «беседу» архиепископа Иоанна, целиком посвященную книге Кленовского. Текст опубликован в газете «Новое русское слово» (1971. 4 июля).

Олег Ильинский в рецензии писал: «В книге “Почерком поэта” перед глазами читателя происходит процесс поэтического осмысления, поэтического преображения опыта жизни автора. Переживание и художественное преображение для Кленовского, как и для всякого поэта, есть единый акт, акт творчества. Художественно-философское осмысление явлений для Кленовского естественно, как дыхание. Стихи сборника можно условно разделить на две группы — религиозно-философскую, где поэт как бы оглядывается на прошлую жизнь с высоты религиозного постижения, единой религиозной интуиции; эта интуиция уничтожает для него грань между жизнью земной и вечной, так что сама земная жизнь уже предвосхищает то состояние духа, когда времени больше не будет, и то, в основе чего лежит память земной жизни, во всей ее красочной яркости. Эти две темы в творчестве Кленовского гармонично переплетены, художественный образ, сложно одухотворенный религиозным мироощущением поэта, будучи средствами искусства изъят из времени, приобретает черты вечности, вечность же входит в художественное сознание поэта неотъемлемой частью, вечность является предметом постоянного художественного переживания, по отношению к чему располагаются все остальные ценности. Поэт как бы наделен двойным зрением, это двойное зрение помогает ему одновременно воспринимать явления по обе стороны границы, отделяющей время от вечности. Ангел для него столь же (если не более) реален, чем васильки в ржаном поле. И человек (поэт) и ангел одинаково скорбят о том, что из мира уходит красота:

И может быть, иной прохожий
Из ангельских дозорных сил
Вздохнет и пожалеет тоже,
Что ты, колосья преумножа,
Меж ними маки погасил.
 

В этой концовке одного из наиболее значительных стихотворений сборника образно закреплена основная интуиция поэта — о непосредственном соседстве двух миров. Та же тема с большой художественной убедительностью закреплена в стихотворении “Песнь моя часовней будет длиться”, эта тема вообще — занимает центральное место в книге. <…>

Умение соединить в образе прелесть художественной детали с глубиной и цельностью миросозерцания, — это основная черта мастерства поэзии. Последняя книга стихов Кленовского — великолепный образец творческого постижения и образного раскрытия мира во всей его прелести, трудности, сложности и одухотворенности» (Новый журнал. 1971. №103. С.291–293).

О двоемирии у Кленовского написала в рецензии и О.Можайская: «В своем 9-м сборнике стихов <…> Кленовский дает как бы ключ к тайне своей поэзии. В стихотворении, начинающемся словами “Чем дольше я старею”, он признается, что хотя владеет песней, “но песня не моя”. Она пришла к нему издалека “дорогой ангелов”. Поэту кажется, что он только портит “нездешние слова”. Но трудна дорога “в край земной” для ангельской песни» (Можайская О.  Не здесь рожденная, но здесь пропетая // Новое русское слово. 1971. 7 марта. С.6).

Вновь с похвалой отозвался о книге Ю. Терапиано: «Новая книга стихотворений Дм.Кленовского “Почерком поэта” радует какой-то особой, неувядаемой свежестью переживаний, в наше время столь редко встречающейся даже у очень молодых поэтов <…> новый подарок <…> всем любителям настоящей поэзии» (Терапиано Ю.  Новые книги // Русская мысль. 1971. 25 марта. №2835).

Восхищенной была и рецензия Нонны Белавиной: «Просто удивительно, как бесконечно много тем у этого поэта. <…> Поэту доступно высокое умение стоять над обыденными человеческими неудачами, умение чувствовать суть и глубину жизни и быть за все благодарным» (Современник. 1971. №22–23. С.166).

Спустя некоторое время Л.Ржевский написал большую статью о Кленовском, в которой вел речь, среди прочего, и о последней его книге: «Для меня главная сторона поэтики Кленовского — это ее принадлежность к так называемому Серебряному веку русской поэзии, именно — к поэтическим заветам и традициям акмеизма. <…> “Последний акмеист”?– Дмитрий Кленовский — через многие годы и мимо многих влияний пронес совершенную ясность поэтического слова. Это не значит, конечно, что в его поэтике нет элементов символики, но это у него символ-образ, не сиимвол-ребус; примером высокой ясности оказывается почти каждая его строфа.

В жанре небольшого лирического стихотворения — главном жанре Кленовского — лирический герой почти всегда сам автор, который делится с нами своими представлениями и переживаниями. Тема “жизнь”? – главная внутренняя тема лирики Кленовского, и это делает многие его стихотворения своего рода философскими медитациями. <…> А взгляд на жизнь — светлый и благодарный. <…> Гармоническое ощущение мира, как оно пролито на поэтические строки, у Кленовского полней и совершеннее, чем у Гумилева. <…>

Повседневность — тоже тема в лирике Кленовского, — то есть то обычное, немудреное, что предстоит взору, течет и мелькает мимо, но что может стать поэтическим отбором, деталью, творчески превращенной в нечто значительное и глубокое» (Ржевский Л.  Последний акмеист: О творчестве Дмитрия Кленовского // Новое русское слово. 1974. 7 апреля).

Цитируется по: Полное собрание стихотворений / Под редакцией О. Коростелева. — М.: Водолей, 2011. — 704 с. — Серебряный век. Паралипоменон), стр.

Войти