Издательство Алека Флегона (Олега Васильевича Флегонта, англ. Alec Flegon; 20 января 1924, Новоселица, Бессарабия — 15 мая 2003, Лондон) появилось в Лондоне в 1962 г., начав с пиратского русского издания книги Солженицына «Один день Ивана Денисовича» и повести Михаила Булгакова «Собачье сердце», спрос на которые среди русских, живущих в Лондоне, был очень высок. В последующем выпускало на русском для международного распространения много книг, которые нельзя было издать в СССР. Флегон вскоре открыл собственный книжный магазин на Greek Street, в лондонском районе Сохо. Одним из его бестселлеров был томик эротических произведений Пушкина.
Мать Флегона была румынкой, отец — белорус. В 1940 году, когда произошло Присоединение Бессарабии и Северной Буковины к СССР бежал в Бухарест. Окончил сельскохозяйственный факультет Бухарестского университета, после чего работал инженером в румынском колхозе. Потом он поступил на литературный факультет Института им. Горького в Москве и вступил в румынскую компартию, где занимался проблемами продовольствия. В 1956 году не вернулся из туристической поездки в Словакию, присоединившись к венгерским беженцам, и через Австрию эмигрировал в Великобританию, где получил политическое убежище. Поселился в Лондоне. Некоторое время работал на заводе, а затем на румынской службе Би-Би-Си. Издавал журнал «Студент» — «журнал авангарда советской литературы». В последние годы жизни Флегон страдал от болезни Альцгеймера. Скончался в Лондоне в 15 мая 2003 года. Его коллекция литературы первых лет советской власти продавалась на аукционе Bonhams в 2010 году.
Издательстве «Флегон-пресс» неоднократно упоминали в своих книгах и статьях многие русские писатели и публицисты:
Андрей Вознесенский: «Издательство «Флегон-пресс» имело темное происхождение. Оно специализировалось на компромате на наших писателей: Солженицына, Окуджаву, издавало именно по-русски, и эти книги ложились на столы наших властей, вызывая громы и молнии. Флегон работал на наших сторонников зажима».
Александр Солженицын: «…и вот с какого-то года стало попадаться лондонское издательство «Флегон-пресс» (потом оказалось: Флегон это фамилия издатчика). Ничегошеньки я о нём тогда не знал, но вижу: издал мою «Свечу на ветру» с утерей одной машинописной страницы, и даже не оговорился, а слепил как попало, без смысла. Издал «В круге первом» под диким названием «В первом кругу» — и дикое количество опечаток, редко по 10 на страницу, а то по 20-25! И целые куски текста опять потерял (главу «Рождение науки»), и перевраны имена действующих лиц. Этот Флегон издавал меня так небрежно-наплевательски, как будто хотел нанести мне как можно больше вреда, как будто умышленно изгаживая мою книгу. (Оказывается, я никогда и не видел, он издавал и «Ивана Денисовича», «Матрену» и «Олень и шалашовку», всё хватал.) Но при «Августе» этот пузырь из лужи попер и вовсе неожиданно: перефотографировал уже изданную «Имкой» книжку, несмотря на ясный копирайт, натолкал туда не относящихся к роману фотографий и все это нагло издал от себя».
Жорес Медведев: «С Флегоном у меня были и собственные проблемы — он продавал в своем магазине пиратское издание моей книги «Тайна переписки охраняется законом» под более прямолинейным заглавием «Махинации нашей почты». Зайдя как-то в его магазинчик, где он сам стоял за прилавком, я высказал ему устный протест, — чем и ограничился. Русское издание этой книги в издательстве Macmillan, отпечатанное тиражом в 2000 экз. в общем томе с книгой о международном сотрудничестве ученых, было уже распродано. Издание Флегона не причиняло мне ущерба. Я даже купил у него один экземпляр для коллекции. Текст был воспроизведен по самиздатной машинописной рукописи 1971 г. Флегон активно собирал советский самиздат, пользуясь в основном услугами иностранных студентов в Москве и в Ленинграде, оплачивая их старания. Все намеки о своей связи с КГБ он отвергал. Попадали к нему и очень важные рукописи, например первый, еще не искаженный цензурой вариант «Воспоминаний маршала Г. К Жукова». Тогда — в 1968-м — работники советского посольства в Лондоне уговорили его воздержаться от публикации, ссылаясь на неизбежные неприятности для легендарного маршала, недавно перенесшего инфаркт».
Рой Медведев: «Это издательство было создано в Британии неким Флегоном еще в середине 1960-х годов главным образом для разного рода «пиратских» изданий. Оно скрывало свой адрес и телефон, а также банковские счета. Все это являлось частью весьма специфического «черного рынка» советской и русской литературы, в котором могли участвовать и спецслужбы, причем и с той и с другой стороны. Русское издание «Двадцати писем к другу» (Светланы Аллилуевой — М.Д.) подготовили очень быстро, и уже в начале августа 1967 года оно появилось в продаже. Многие западные газеты и журналы публиковали отрывки из книги или ее изложение, а большой немецкий журнал «Штерн» начал переводить и печатать всю книгу. Светлана Аллилуева негодовала, она потребовала судебного разбирательства и сумела к сентябрю остановить поток «пиратских» изданий. Однако КГБ достиг цели: обсуждение книги Аллилуевой началось за несколько месяцев до октябрьского юбилея и не поддавалось контролю».
Дмитрий Быков: «Александр Флегон… был одним из многочисленных агентов Виктора Луи, всегда готовых разместить слив, опубликовать самиздатскую рукопись, тиснуть в лондонской газете компромат; называть его на этом основании полновесным агентом КГБ, как делает Александр Солженицын в книге «Угодило зернышко промеж двух жерновов», – некоторая чрезмерность. Флегон иногда за деньги выполнял поручения этого ведомства, поскольку публикация советской подпольной литературы (а также анекдотов про Брежнева, а также словарей русского мата, а также книг о еврейском вопросе в России – всем этим он помаленечку приторговывал) была в застойные времена не худшим бизнесом. Защищать на Западе авторские права русских литераторов было некому – не ВААП же! Запрещенные авторы были легкой добычей: им так хотелось увидеть свой текст напечатанным, что о деньгах они часто вообще не заикались. Издатели Пастернака тоже неплохо наживались на том, что он не мог контролировать свои права лично; эта ситуация продолжалась до девяностых годов, пока у российских литераторов не завелись иностранные агенты. Известна история, когда Андрей Вознесенский сумел наказать Флегона за попытку записать на пленку и напечатать на Западе (разумеется, без гонорара) его новые стихи: «В 1966 году я выступал в Оксфорде. Некий издатель по имени Флегон поставил на сцену магнитофон и записал мои неопубликованные вещи. Накануне я отказался подписать с ним договор. К тому времени у моих книг были солидные издатели: „Оксфорд-пресс“, „Гроув-пресс“, „Даблдэй“. Я подошел к магнитофону, вынул кассету с записью моего вечера и положил в карман. Тот взревел, кинулся на сцену, но было поздно. Вечером профессор Н. Н. Оболенский, автор „Антологии русской поэзии“, пригласил меня домой ужинать. Во время ужина меня вызвал статный полицейский офицер: „Мы получили заявление о том, что вы обвиняетесь в похищении частного имущества – кассеты“. – „Да, но похищено мое имущество – мой голос, он на кассете“. – „Что же будем делать?“ – „Давайте сотрем мой голос, а кассету вернем владельцу“. Офицер Ее Величества согласился. В присутствии профессора Оболенского запись моего вечера стерли. Кассету вернули». Впрочем… Флегон потом отомстил Вознесенскому, опубликовав в Лондоне книгу «Мой любовный дневник», состоящую из лирики, частично опубликованной в России».
