РУССКОГО ШАНХАЙЦА
Предыдущее изображение
Следующее изображение

информационный заголовок

информационный контент

Официальный сайт «русского шанхайца» Михаила Дроздова, на страницах которого он предпринимает попытку рассказать о себе через призму давнего увлечения – коллекционирования редких эмигрантских изданий. Автор сайта надеется, что ему удастся послужить как делу дальнейшей популяризации известных эмигрантских авторов, так и извлечению из-под завалов времени полузабытых имен деятелей русского зарубежья. Подробнее об этой коллекции...

  • КНИГИ

    Книги и журналы, изданные как в эмиграции, так и на родине; с автографами и без.

  • КАРТИНЫ

    Картины русских и зарубежных художников, прочие предметы искусства.

  • ПИСЬМА

    Письма и документы эмиграции, рукописи, фотографии.

  • РАРИТЕТЫ

    Прочие раритеты: открытки, денежные знаки, личные вещи деятелей эмиграции и т.п.


«К подержанным вещам,
имеющим царапины и пятна,
у времени чуть больше, вероятно,
доверия…»

«Взгляд оставляет на вещи след»

— Иосиф Бродский

НЕДАВНО ДОБАВЛЕННЫЕ:

Вся коллекция

«Уроженец Владивостока!
Такому с самого детства
От Пушкина и от Блока
Уже никуда не деться!»

— Иван Елагин

  • Вознесенский Андрей «Ты меня никогда не забудешь…»

    21
    ФЕВ

    Вознесенский Андрей «Ты меня никогда не забудешь…», — Санкт-Петербург: Азбука, 2013, 288 стр.

    В сборник вошли стихотворения поэта разных лет. Конечно же я много знал стихов Вознесенского и раньше. А еще раньше, наверное с 10-12 лет, завороженно слушал пластинки с его бесподобным авторским чтением. Но за этот сборник решил взяться именно по той причине, что захотелось припомнить «всего Вознесенского».  Его ранняя поэзия носила все признаки гениальности. Шедевры появлялись один за другим до начала семидесятых: «Гойя», «Пожар в архитектурном институте», «Осень в Сигулде», «Параболическая баллада», «Тишины»… К тому же периоду относятся и такие превосходные стихи, как: «Не возвращайтесь к былым возлюбленным…», «Вальс при свечах», «Ностальгия по настоящему», «Песня акына», «Васильки Шагала», «Заповедь»… А потом… Потом Андрей Андреевич становится просто крепким, в чем-то даже замечательным стихотворцем. Но не более. Откровенно плохих стихов, во всяком случае в этом сборнике, почти что и нет. Но уже нет, пожалуй, и того юного гения, которого так полюбил и оценил Пастернак. Да, пошли песни, которые помнят и сегодня: «Миллион алых роз», «Рэгтайм» (‘Полюбите пианиста’), «Песня на ‘бис’», «Сага» (‘Ты меня на рассвете разбудишь’)… Но мне, как читателю, примерно к середине сборника стало, скажу честно, трудновато продвигаться дальше.  Я увяз в нем, и лишь моя привычка не бросать чтение, позволила дойти до финала, где была боль его ухода, сформулированная напоследок в отличном стихотворении с таким же названием — «Боль».

    Continue reading

  • Поляков Юрий «Веселая жизнь или секс в СССР»

    8
    ЯНВ

    Поляков Юрий «Веселая жизнь или секс в СССР», — Москва: Издательство АСТ, 2019, 576 стр.

    За такое дурацкое название издателя стоило бы выпороть! Почти уверен, что изначально книга называлась просто «Веселая жизнь», но для обеспечения лучших продаж к заголовку присобачили «хвост». А ведь роман вообще не «про это». На самом деле, перед нами беллетризованные воспоминания, в которых и сам автор и все его герои легко угадываются за довольно прозрачными псевдонимами. Любой, кто хоть немного помнит литературную среду 1980-х, без труда узнают и Феликса Кузнецова, и Владимира Солоухина, и Эдуарда Асадова, и многих-многих других героев этой веселой, а у Полякова иначе почти и не бывает, книги.

    Ранний Аксенов (в романе Полякова он назван Ваксеновым), частенько давал своим произведениям подзаголовки: «повесть с преувеличениями и сновидениями» или «повесть с преувеличениями и дополнениями». Подобным образом можно определить и жанр «Веселой жизни». Здесь много гротеска и, как сказали бы теперь, «дополненной реальности», которая, несмотря на это, вполне узнаваема. Как говорится, кто жил в то время — может подтвердить. Continue reading

  • Владимир Марамзин. Библиография

    9
    ДЕК

    Этот писатель одновременно и известен и неизвестен. В данности этой — его судьба и его достоинство. Его имя не раз ярко вспыхивало, а потом неожиданно растворялось; снова появлялось и опять исчезало. Так было, когда он публикует во второй половине 1960-х яркие, написанные в иронической манере книги и рассказы для детей, а к началу 1970-х вынужденно замолкает. Так было, когда в 1972—1974 гг. он совершает, привлекший к себе внимание, «литературный подвиг», предприняв титаническую работу по сбору разрозненного материала и составлению для самиздата машинописного собрания сочинений в 5-ти томах «широко известного в узких кругах» Иосифа Бродского, путь которого к Нобелевской премии, случившейся через полтора десятка лет, тогда еще вряд ли кем-то просматривался. Вскоре этот труд послужит поводом для произошедшего 24 июля 1974 г. ареста Марамзина, и прекращению, до самой перестройки, упоминаний его имени в СССР. Суд, проходивший в Ленинграде 19-21 февраля 1975 г., приговаривает его к 5 годам условного заключения, а писателю было предложено уехать на Запад. Continue reading

  • Соловьев В., Клепикова Е. «Довлатов вверх ногами»

    27
    НОЯ

    Соловьев В., Клепикова Е. «Довлатов вверх ногами», — Москва: Коллекция «Совершенно секретно», 2001, 192 стр.

    Вслед за «мемуаром» Валерия Попова решил прочитать еще одну книгу о Довлатове, о которой слышал весьма неоднозначные отзывы. Книжка эта — двухчастная. Первая часть — «документальная», вторая — «художественная». При этом, и от той и от другой остается довольно странное ощущение. Соловьев с Клепиковой действительно довольно хорошо знали Довлатова еще с питерских времен, а в Нью-Йорке так и вовсе были соседями. В этом смысле, открывающий книгу «Разговор соавторов», а также «Довлатов на автоответчике» и «Трижды начинающий писатель» содержат определенные небезынтересные оценки, а также описание каких-то эпизодов из жизни героя и его окружения, на которые авторы имеют некоторый мандат по праву очевидцев. Но нужно заметить, что концентрироваться они предпочитают на том, что представляет фигуру Довлатова как писателя-середняка, человека без всякого личного шарма, упирая, что именно так  он сам к себе и относился.

    А вот вторая, «художественная» часть меня совсем озадачила. Документальный жанр все же удерживал авторов в поле реальных событий. Назвав последующие произведения — «Призрак, кусающий себе локти» и «Post Mortem» — повестями, повествование в которых ведется от имени неких придуманных персонажей, В.Соловьев дал себе волю высказать о своих героях, в первую очередь о Довлатове и Бродском, которые названы, фактически, реальными именами, все то, что по-видимому не решался сказать прежде. Continue reading

© 2013-2025 «Коллекция русского шанхайца»

Для использования материалов коллекции в какой бы то ни было форме, требуется письменное разрешение владельца сайта.

Please, write your name. Please, insert your e-mail address. Please, leave a message.
Войти